Изречение 1–12

1. Авва Даниил, пресвитер скитский, в юности отрекся мира и пришел в Скит. Сперва он жил в общежитии сорок лет, потом подвизался в отшельничестве [1].

2. Авва Даниил скитский говорил: Я жил и в общежитии, и в отшельничестве; испытав ту и другую жизнь, нахожу, что в общежитиях преуспевают скорее и больше, если проводят жительство правильное [2].

3. Когда авва Даниил жил в Скиту, варвары напали на Скит и пленили авву. Он пробыл в плену у них два года. Некоторый христолюбец выкупил его. По прошествии краткого времени варвары опять напали на Скит и опять взяли в плен авву. Пробыв у них шесть месяцев, он бежал. В третий раз пришли варвары и, взяв авву в плен, немилостиво мучили и истязывали его. Однажды, улучив удобное время, он взял камень и ударил им варвара, господина своего. Варвар умер от удара. Авва Даниил бежал и избавился от плена. После этого он стал тужить о убийстве, которое совершил. В этих чувствах он пошел в Александрию, исповедал архиепископу Тимофею случившееся с ним. Архиепископ не одобрил его поступка, сказав: лучше бы тебе положиться на Бога: избавивший тебя дважды неужели не мог избавить и в третий раз? впрочем ты не совершил убийства, потому что убил не человека, а зверя. Не удовлетворившись этим ответом, авва Даниил сел на корабль, приехал в Рим, и там исповедал папе случившееся с ним. Папа дал такой же ответ, какой дал александрийский архиепископ. Даниил возвратился в Александрию, и сказал сам себе: Даниил, совершивший убийство, и сам да будет убит. Он пошел в претор и предал себя гражданской власти, сказав: я поссорился и, будучи увлечен гневом, ударил моего противника камнем, отчего тот умер: почему прошу предать меня суду; пусть умру за убийство, мною сделанное, чтоб наказание во времени избавило меня от наказаний в вечности. Авва был посажен в тюрьму; по истечении тридцати дней доложено о нем правителю. Правитель, призвав его из тюрьмы, расспрашивал о убийстве. Он рассказал обо всем со всею точностию и подробностию. Правитель, удивившись рассуждению аввы Даниила, отпустил его, говоря: иди, авва, и моли Бога о мне: жалею, что ты убил одного, а не шесть. Тогда старец сказал сам себе: уповаю на человеколюбие Бога моего, что простится мне совершенное мною убийство. Отселе даю обещание Христу моему служить во все дни жизни моей прокаженному за сделанное мною убийство. Он положил в себе: если умрет этот прокаженный, которого я взял, то пойду в Египет и возьму другого. Никто из скитских не знал, что старец имеет в келлии прокаженного, потому, что прокаженный находился во внутреннем отделении келлии, и никто кроме старца не мог иметь свидания с ним. Но однажды, в шестой час, старец позвал к себе ученика разделить трапезу по обычаю, и по смотрению Божию, случилось так, что старец забыл затворить двери во внутреннее отделение келлии; он оставил их отворенными на то время, как прислуживал прокаженному. У прокаженного сгнило все тело от множества лютых ран. Ученик вошел в то время, когда были отворены упомянутые двери, и увидел, как старец прислуживает прокаженному, как приносит ему пищу, как возлагает пищу в уста, потому что у прокаженного не было рук; а как он не мог жевать пищу, потому что у него сгнил рот, то старец влагал пищу во уста его своими руками, и чего прокаженный не мог съесть, старец ел сам. Ученик, увидя чудный подвиг старца, удивился и прославил Бога, даровавшего такое терпение старцу в служении прокаженному [3].

4. Рассказывали о авве Данииле: Когда варвары напали на Скит, - братия бежали из него. Но старец сказал: если Бог не печется о мне, то зачем мне и жить? И он прошел посреди варваров, а они не видели его. Тогда старцы сказали ему: Бог помог тебе, и ты не умер: сделай же и ты подобающее человеку: беги, как бежали отцы [4].

5. Сказал авва Даниил: Любящий безмолвие пребывает неуязвленным стрелами врага: смешивающийся же со многими непрестанно подвергается язвам [5].

6. Поведал некоторый Отец, что авва Даниил пришел однажды в селение для продажи рукоделия. Молодой человек, житель того селения, упросил его войти в дом свой и сотворить молитву о жене его, которая была бесплодна. Старец оказал ему послушание, вошел в дом его, и помолился о жене его. По благоволению Божию жена его сделалась беременною. Некоторые, чуждые страха Божия, начали злоречить, говоря: молодой человек не способен к чадорождению! жена его зачала от аввы Даниила. Дошли эти толки и до старца; он послал сказать молодому человеку: когда жена твоя родит, извести меня. Когда жена родила, муж ее пришел в Скит и сказал старцу: Бог, по молитвам твоим, даровал нам дитя. Авва сказал ему: когда будут крестить дитя, сделай в этот день обед и угощение, призови меня, сродников и друзей твоих. Молодой человек сделал так. Во время обеда, когда все сидели за столом, старец взял дитя на руки и пред всеми спросил его: кто твой отец? Дитя протянуло руку, и показав пальцем на молодого человека, сказало: вот отец мой. Дитяти было двенадцать дней. Все, видевшие это, прославили Бога, а старец встал из-за стола и бежал в Скит [6].

7. Говорил авва Даниил: Чем тучнее тело, тем немощнее душа, а чем суше тело, тем сильнее душа. Также говорил: Чем более иссыхает тело, тем душа делается утонченнее; душа, чем делается утонченнее, тем она делается пламеннее [7].

8. Авва Даниил поведал: В Вавилоне дочь одного из идолопоклонников имела в себе беса. Отцу ее был знаком некоторый монах. Этот монах говорил ему: никто не возможет исцелить дочери твоей, кроме известных мне отшельников; но и те, если будешь просить их, не захотят сделать этого по смирению. Вот как поступим: когда они придут на торг, то представимся, что хотим купить у них рукоделие их. Когда они придут в дом для получения денег за купленные у них вещи, то скажем, чтоб они сотворили молитву, и я верую, что исцелеет дочь твоя. Они пошли на торг; там ученик некоторого старца сидел и продавал корзины. Они пригласили его с корзинами в дом, чтоб там отдать ему деньги за них. Когда монах вступил в дом, беснующаяся выбежала ему навстречу и ударила его по щеке. Он обратил ей другую щеку по заповеди. Демон ощутил муку и возопил: о беда! заповедь Иисуса Христа изгоняет меня! Девица немедленно очистилась. О случившемся поведали старцам. Они прославили Бога, сказав: обычно гордыне диавола падать пред смирением заповеди Христовой [8].

9. Авва Даниил, проходя однажды чрез некоторое место, увидел, что несколько мирян задержали монаха, обвиняя его в совершении убийства. Старец остановился и, узнав, что брат оклеветан, сказал задержавшим его: где убитый? Ему показали. Приблизившись к убитому, он сказал: помолимся. Когда же старец воздел руки горе к Богу, - убитый встал. Старец сказал ему пред всеми: скажи мне, кто убил тебя! Он отвечал: вошедши в церковь, я дал много золота бывшему тут пресвитеру, а он убил меня, и, вынесши, поверг в монастыре этого старца; но умоляю вас, возьмите у него золото и отдайте детям моим. Тогда старец сказал: теперь усни до того времени, как Бог воскресит тебя. Воскресший лег, и снова сделался мертвым.

10. Поведал авва Палладий: Однажды, при встретившейся нужде, авва Даниил пошел в Александрию, взяв и меня с собою. Когда мы входили в город, - встретил нас очень юный монах, выходивший из бани, в которой он мылся. Увидев его, старец очень вздохнул и сказал мне: очень жаль этого брата! похулено будет имя Божие из-за него! но пойдем за ним, и увидим, где пребывает он. Мы пошли за ним. Старец отвел его в сторону и сказал ему: сын мой! ты молод и здоров телом: тебе не должно мыться в бане. Поверь мне, сын мой, что ты многих соблазняешь, не только мирских, но и монахов. Брат отвечал старцу: Аще бых еще человеком угождал, Христов раб не бых убо был (Гал. 1, 10). Писание говорит: Не осуждайте, да не осуждени будете (Лук. 6, 37). Тогда старец поклонился ему, сказав: прости меня, сын мой: я согрешил, как человек. Оставив его, мы пошли. Я сказал старцу: авва! не точно ли болен брат, и в поступке его нет греха? Старец вздохнул и, прослезившись, сказал мне: брат, да удостоверит тебя в истине самое дело: я видел, что более пятидесяти бесов последуют ему и посыпают его смрадом; один мурин сидел у него на плечах и целовал его, а другой мурин, малого роста, шел пред ним, разжигая его и научая разврату. Многие бесы окружали его и радовались о нем, а святого Ангела я не видел ни близ его, ниже вдали; почему я заключаю, что этот брат исполнен некоторой бесовской деятельности. Свидетельствует о жительстве его изысканная одежда его и то, что он, будучи молод, так бесстыдно пребывает среди города, в который с осторожностию входят постники и отшельники, и стараются скорее уйти из него. Если бы он не был сластолюбив и миролюбив, то не входил бы нагой в баню и не смотрел бы бесстыдно на обнажение других. Святые Отцы наши Антоний Великий, Пахомий, Аммоний, Серапион и прочие заповедали, чтоб никто из иноков не обнажал тела своего иначе, как по причине великой болезни или нужды. Видим в житиях их, что при встретившейся надобности обнажиться, чтоб перейти чрез реку, когда не случалось лодки, они, не будучи видимы никем, стыдились сопутствовавшего им святого Ангела и сияющего на них солнца. Когда приводилось кому-либо из Отцов переправляться чрез реку, и с ним находился ученик его: то они не обнажали себя иначе, как разлучившись друг от друга на достаточное расстояние, при котором они не могли бы видеть наготы друг у друга. - Сказав это мне, старец замолчал. Мы возвратились в Скит. По прошествии немногих дней пришли в Скит некоторые братья из Александрии и поведали, что монах, прибывший из Константинополя и живший при храме святого Исидора, пойман на любодеянии с женою епарха; изувеченный прислугою, он был болен три дня, и скончался. Событие это послужило в поругание и укоризну всем монахам. Услышав это, я заплакал и пошел к авве Даниилу. У него сидел тогда авва Исаак, игумен скитский. Я поведал им о случившемся с монахом, которого, когда мы входили в город, старец увидел выходящим из бани, который отверг наставление старца. Старец, прослезившись, сказал: наказание гордым - падение их. Наедине пересказал я авве Исааку виденное старцем и то, что он при этом говорил мне. Все это, как достойное быть записанным, авва Исаак велел внести в книгу о знаменоносных Отцах, для пользы и назидания читающих.

11. Пошел некогда авва Даниил с учеником своим из Скита в Фиваиду - так назывался Верхний Египет от главного города своего Фив - в обитель, в которой жил авва Аполлос. Отцы обители, услышав о пришествии к ним великого скитского старца, вышли навстречу ему за семь поприщ от монастыря своего. Их было более пяти тысяч. И представилось чудное зрелище! они пали ниц и лежали на песчаной равнине, ожидая, подобно лику Ангелов, старца, чтоб принять его, как Христа. Одни подстилали под ноги его одежды свои, другие подстилали свои куколи, и видны были из очей их потоки слез. Пришел авва Аполлос и поклонился старцу семь раз, прежде нежели старец приблизился к нему. Они приветствовали друг друга с любовию. Братия просили старца сказать им слово спасения, потому что старец не скоро начинал говорить с кем-либо. Они сели вне монастыря на песке, потому что церковь не вмещала их. Отец Даниил повелел ученику своему: напиши следующее: Если хотите спастись, - соблюдите нестяжание и молчание: на этих двух деланиях основывается все монашеское жительство. Ученик написал сказанное ему старцем, и для прочтения передал одному из братии, который прочитал это братиям-египтянам. Все, пришедши в умиление, заплакали [9].

12. Вышедши оттуда, авва Даниил пришел в Иеромополь, и сказал ученику своему: поди в монастырь женский, и, постучавшись во врата, скажи игумении, что я пришел. Этот монастырь называется монастырем аввы Иеремии; в нем живет триста постниц. Ученик пошел и постучался во врата. Подошла привратница, и тихим голосом извнутри сказала ему: спасайся! благословен приход твой! чего ты желаешь? Он отвечал: имею нечто сказать игумении. Привратница сказала на это: великая не беседует ни с кем; но скажи, чего желаешь, и я передам ей. Он отвечал: поди, передай ей, что некоторый монах имеет нужду переговорить с нею. Привратница поспешно пошла и поведала игумении. Пришла игумения и сказала тихим голосом: спасайся, брат! чего ты желаешь? Монах отвечал: окажи любовь, дозволь мне провести эту ночь здесь с другим братом, чтоб нас не съели звери. Игумения сказала ему: брат! никогда мужчина не входил сюда. Легче будет для вас, если съедят вас внешние звери, нежели внутренние. Брат отвечал: здесь авва скитский, Даниил. Она, услышав это, отворила обе половины ворот и вышла навстречу старцу со всеми постницами. Они устлали одеждами своими весь путь от ворот до того места, где был старец, и, поклоняясь перед ним, целовали ноги его. Таким образом с великою радостию и веселием ввели его в монастырь. Игумения велела принести лохань, влила в нее воду, согретую с благовонными травами, и, поставив постниц в два лика, сама своими руками умыла ноги старцу, также и ученику его. Потом она подводила постниц по одной к умывальнице и окропляла их этим святым омовением; оставшееся же после всех возлила на главу свою и в недра свои. Монахини представляли собою чудное зрелище: они были безгласны, как камни, и беседовали одна с другою знаками. Походка и вид их были ангельские. Старец спросил игумению: нас ли стыдятся сестры, или они всегда таковы? Игумения отвечала: рабыни твои, владыка, всегда таковы; но молись о них. Старец сказал ей: скажи ученику моему, чтоб он научился у них молчанию: потому что он, живя со мною, ведет себя как Готт [10].

Одна из сестер лежала посреди монастыря и спала; на ней была рубищная одежда. Старец спросил игумению: кто это лежит? Она отвечала ему: одна из сестер, преданная страсти пьянства. Что делать с нею? не знаю. Выгнать ли ее из монастыря? боюсь греха. Оставить ли ее так? но она смущает сестер. Старец сказал ученику своему: возьми умывальницу и возлей на нее воды. Он сделал так. Она встала, как встают упившиеся вином. При этом игумения сказала: владыка! такова она всегда, какою ты видишь ее теперь. И ввела игумения авву Даниила в трапезу, предложила вечерю сестрам и сказала: авва! благослови рабыням твоим вкусить с тобою. Он благословил им. Великая и вторая по ней сели с ним. Старцу предложили моченое сочиво, невареную зелень, финики и воду; пред учеником его поставили немного хлеба, вареной зелени и вина, растворенного водою; инокиням же предложили различную вареную пищу, и рыбу, и вина в достаточном количестве. При этом никто не произнес ни одного слова. Когда встали из-за трапезы, - старец сказал игумении: что вы это сделали? лучшую пищу следовало употребить нам, а употребили ее вы. Игумения отвечала старцу: владыка! ты монах: и потому я предложила тебе пищу монашескую; ученику твоему, так как он ученик старца, предложена пища также монашеская; мы же - новоначальные, и потому употребили пищу новоначальных. Старец сказал на это: Бог да исполнит любовь вашу: потому что мы извлекли большую пользу из действий ваших. Когда все разошлись спать, старец сказал ученику своему: поди, посмотри, где будет спать пьяная, лежавшая среди монастыря. Он посмотрел, и сказал старцу: там, где сестры исправляют телесную нужду, близ отхожего места. Старец сказал ученику: побдим эту ночь. Когда уснули все инокини, старец взял ученика и подошел к тому месту, где лежала мнимая пьяная. Они увидели, что она встала и воздела руки к небу; слезы ее потекли подобно потоку, и творила она бесчисленное множество коленопреклонений. Когда же слышала, что какая-либо из сестер приходила для исправления телесной нужды, то повергалась на землю и представлялась спящею и храпящею. Так проводила она начало каждой ночи. И сказал старец ученику своему: призови ко мне игумению и вторую по ней, призови их тайно. Он пошел и призвал игумению и вторую по ней, и они всю ночь смотрели на подвиг мнимой пьяной. Тогда игумения начала говорить с плачем: о сколько зла делала я ей! Когда ударили в било церковное, игумения поведала всем инокиням виденное ею, и все предались великому плачу. Она же, уразумев, что тайна ее открыта, пришла, не примеченная никем, туда, где отведен был ночлег для старца, похитила жезл его и милоть, вслед за этим отворила ворота монастыря и ушла, оставив на воротах надпись: Матери и сестры! простите меня, согрешившую пред вами, и молитесь о мне. При наступлении дня начали искать ее, и не нашли; пришедши к воротам, увидели их отворенными и надпись на них. Блаженную нигде не могли сыскать, и очень много плакали и рыдали о ней в монастыре. Старец сказал игумении: я ради ее пришел сюда: и Бог любит таких пьяниц. И начали все постницы исповедывать старцу, каждая какое оскорбление нанесла ей. Старец, сотворив молитву о сестрах, немедленно вышел из монастыря и пошел в келлию свою, благодаря и славословя Бога, ведущего сокровенных рабов своих и не попущающего им долго пребывать утаенными, но открывающего их в уведение всех, не только при жизни, но и по смерти их, в похвалу и славу святого имени Своего.

1. Алфавитный Патерик.
2. Алфавитный Патерик.
3. Алфавитный Патерик.
4. Алфавитный Патерик.
5. Алфавитный Патерик.
6. Алфавитный Патерик.
7. Patrolog. pag. 915.
8. Алфавитный Патерик.
9. Алфавитный Патерик.
10. Готы были очень крикливы.