Повесть 121-130

121. Однажды два брата пришли к некоторому старцу. Старец этот не имел обычая употреблять пищу ежедневно. Увидев братьев, он принял их с радостию и сказал сам в себе: пост имеет свою награду. Потом присовокупил: употребляющий пищу ради любви совершает две добродетели: отсекает свою волю, и исполняет заповедь странноприимства [1].

122. Был в Египте старец, живший в пустынном месте; вдали от него жил другой старец - манихей, которого принадлежавшие к его секте называли пресвитером. Манихей, желая посетить лицо одного с ним заблуждения, отправился к нему; его застигла ночь в том месте, где жил православный и святой муж. Манихей хотел постучаться в двери старцевой келлии и попроситься на ночлег, но затруднялся: он понимал, что старец знает о ереси его, и потому смущался помышлением, предполагая отказ в приеме. Нужда заставила постучаться. Старец отворил дверь, узнал его, принял радостно, угостил трапезою и уложил спать. Манихей улегшись размышлял о приеме, удивлялся, говоря сам в себе: он не выразил никакого подозрения по отношению ко мне! по истине он раб Божий. Встав рано утром, манихей упал к ногам старца и сказал: с этого часа и я - православный, и не отступлю от тебя. Он остался жить при старце [2].

123. Некоторый монах Фивеянин получил от Бога благодать служения, по действию которой он всем нуждающимся доставлял потребное им. Случилось однажды, что в некотором селении он сделал вечерю любви для бедных, и вот приходит к нему для получения милостыни женщина в самой ветхой одежде. Монах, увидев ее в таких рубищах, спустил руку свою в мешец, чтоб дать ей много, но рука сжалась, и он вынул мало. Пришла к нему и другая, хорошо одетая: посмотрев на одежду ее, монах спустил руку с намерением дать мало, но рука разверзлась и захватила много. Он справился о обеих женщинах и узнал, что та, которая была в хорошем платье, принадлежала к числу почетных лиц и пришла в бедность, а одета была хорошо ради родственников своих; первая же облеклась в рубище с целию выманить большую милостыню [3].

Подобную благодать Божию имел Симеон ради Христа юродивый: он пребывал в нищета и наготе, а раздавал нуждающимся в значительном количестве золото, не получая этого золота ни от кого [4]. Служение монаха, упоминаемого в повести, было вверено ему Божественною благодатию; оно отнюдь не было произвольным; не было оно и обычным в монашестве. Это - подвиг исключительный, по призванию и благодати: он никак не может служить образцом для подражания. Не призванный для исключительного подвига обязан проводить жительство по общим правилам монашества.

124. Говорил некоторый старец: часто случается, что иной делает много добра, но диавол влагает в сердце его мелочную расчетливость в ничтожных вещах, чтоб похитить у него ту награду от Бога, которой заслуживал бы он за все дело. Однажды, когда я был в Оксиринхе и сидел в гостях у некоторого пресвитера, подававшего много милостыни, пришла к нему вдова и просила немного пшеницы. Он сказал ей: поди принеси четверик, - я отмерю тебе. Она принесла. Он, смерив рукою четверик, сказал ей: слишком велик! Эти слова заставили вдову покраснеть. Когда она вышла, я спросил его: авва, ты дал пшеницу взаймы вдове или нет? Он отвечал: нет! подарил. Я сказал на это: и так если ты все отдал даром, то для чего позволил себе в мелочи быть расчетливым и привел вдову в смущение [5]?

125. Некоторый старец жил с другим братом на правах общежития. Старец был очень милосерд. Случился голод, и начали некоторые приходить к ним для получения милостыни. Старец давал хлеба всем, приходившим к нему. Брат, увидев это, сказал старцу: дай мне мою часть из хлебов и делай из своей, что хочешь. Старец разделил хлебы и по обычаю своему продолжал подавать милостыню из своей части, - а к нему прибегали многие, услышав, что он подает всем. Бог, видя расположение воли его, благословил хлебы. Брат, взявший свою часть и не дававший никому ничего, издержал хлебы, доставшиеся на его долю, и сказал старцу: так как у меня осталось очень мало хлебов, - прими меня снова в общежитие с тобою. Старец отвечал: как хочешь, пожалуй. И снова начали жить они по общежительному уставу. Опять наступило время скудости в жизненных припасах, и опять нуждающиеся стали приходить к старцу за милостынею. У них самих оказался недостаток в хлебе; брат заметил это, и вот приходит бедный, просит подаяния. Старец сказал брату: дай ему хлеб. Брат отвечал: авва! у нас уже нет хлебов. Старец сказал на это: поди поищи. Брат пошел, отворил дверь в чулан, в котором они обыкновенно хранили хлеб, и увидел, что чулан наполнен хлебами. Он испугался и подал хлеб нищему: таким образом, узнав веру и добродетель старца, он прославил Бога [6].

126. Один из монахов Скита, отправляясь на жатву, зашел к некоторому великому старцу и спросил его: авва! я отправляюсь на жатву: скажи, как мне вести себя? Старец отвечал: если я что скажу тебе, окажешь ли ты повиновение мне? Брат: да! я послушаюсь тебя. Старец сказал: если ты хочешь послушаться меня, то поди, откажись от жатвы; потом приди ко мне, и я скажу, что тебе делать. Брат отказался от жатвы и пришел к старцу. Старец сказал ему: поди в келлию твою, и пятьдесят дней сряду употребляй в пищу лишь хлеб и соль однажды в день, потом опять приди, и я дам тебе наставление, как вести себя. Брат поступил так, и опять пришел к старцу. Старец зная, что этот монах - муж подвига, рассказал ему, как должно безмолвствовать в келлии. Брат возвратился в келлию свою, пал лицом на землю, и три дня и три ночи плакал в присутствии Божием. После этого помышления говорили ему: ты возвысился! ты соделался велик! Монах, обуздывая эти порочные помышления, со смирением обращал взор ума на согрешения свои и говорил: вот здесь - все согрешения, соделанные мною. Когда же приходило ему помышление, что он много пренебрегал заповедями Бога, и склоняло его к унынию, - то он говорил сам себе: исполню малое служение мое Богу моему, и верю, что Он сотворит милость со мною. Когда он таким образом побеждал помышления, внушаемые лукавыми духами, - духи явились ему наконец очевидно, говоря: ты привел нас в недоумение. Монах спросил: чем? Духи отвечали: когда мы превозносим тебя, ты прибегаешь к смирению; когда же мы приносим тебе наше смирение, тогда ты возвышаешь себя [7].

И демоны имеют свое смирение. Такого смирения требовал от Богочеловека сатана, обещая вознаградить за это смирение обильным излиянием земных почестей и благ. Возвел диавол Господа на гору высоку, показа Ему вся царствия вселенныя в час временне. И рече Ему диавол: Тебе дам власть сию и всю славу их,яко мне предана есть, и ему же аще хощу, дам ю: Ты убо аще поклонишися предо мною, будут Тебе вся (Лк, 4, 6-7). Точно так мучители упрекали святых мучеников в гордости, требовали от них смирения, заключавшегося в согласии на поклонение идолам и в отречении от Христа, обещали за такое смирение вознаградить обилием земных благ [8]. Точно такое смирение требует мир, действующий по началам и в духе миродержца: это смирение он любит, прославляет, осыпает своими суетными наградами. Мир ненавидит смирение Христово, а святые Божии столько ненавидели смирение бесовское, что подчинялись всем неудобствам и лишениям, всем бедствиям, лишь бы не подчиниться этому смирению, они предпочитали смерть насильственную и поносную согласию на бесовское смирение. В этом смирении - отречение от Бога. Смирение, проповедуемое плотским мудрованием, лицемерством, пустосвятством, есть смирение бесовское. Проводящим иноческую жизнь диавол внушает свое смирение, чтоб посредством его ввести их в уныние, в расслабление, в отчаяние. Это понятие необходимо для современных иноков: оно наставит их отличать демонское смирение от смирения Христова, которого учитель - Христос, которое, сосредоточивая надежду человека во Христе, чуждо отчаяния, которое никогда не является в блеске и преуспеянии мира, но всегда пребывает под знамением креста Христова, ненавидимое, гонимое, попираемое видимыми и невидимыми представителями мира.

Обратимся к повести. Духоносный старец быстро возвел в высокое духовное преуспеяние подчинившегося ему брата, основав это преуспеяние на решительном самоотвержении. Монахи бесплодной пустыни Скитской жили в совершенной нищете. Когда в Египте поспевал хлеб, требовавший множество рук для уборки, скитские монахи нанимались для этой работы и получали плату наиболее зерном. Полученное зерно мололи, разом пекли из всей муки хлебы, сушили их и питались ими в течении всего года; мягкого хлеба в скиту не было [9]. То, что монах но повелению старца не пошел на жатву, по поведению чуждому, по наружности, смысла, поставлявшему монаха в затруднительнейшее положение по годичному продовольствию его, - было делом великого самоотвержения. Подражание таким вышеестественным действиям мужей духоносных невозможно для тех, которые не достигли равного им христианского совершенства. Впрочем тщеславие и слепое разгорячение покушаются на подражание к верной погибели своей и ближних.

127. Некоторый мирянин, имевший трех сынов, отрекся от мира и пришел в монастырь, оставив сыновей в городе. Когда он совершил три года в монастыре, начали помышления его приносить ему частое воспоминание о сыновьях. Он очень тосковал о них, тем более, что не сказал авве при вступлении в монастырь, что у него есть сыновья. Авва, увидев его печальным, спросил его: что с тобою? отчего ты так печален? Он открыл ему, что у него три сына в городе и что ему хотелось бы привести их в монастырь. Авва дозволил ему сделать это. Пришедши в город, он узнал, что двое из сыновей его уже умерли, остался один. Взяв его с собою, он возвратился в монастырь. Аввы он не нашел в монастыре. На вопрос его, где авва, братия сказали: он пошел в хлебню. Брат, взяв сына своего, пошел туда же. Авва, увидев его, приветствовал, и, взяв приведенного им сына, обнял его; потом сказал отцу: любишь ли его? Отец сказал: да! Авва опять сказал ему: очень любишь его? да! отвечал отец. Тогда сказал авва: и так, если любишь его, то возьми и кинь его в печь. Печь была полна огня. Отец взял сына, бросил его в пылающую печь, - и печь тотчас наполнилась вместо огня прохладною росою [10].

Что послушание древних иноков было дивным даром благодати Божией, а не следствием произволения человеческого, объяснено в советах для душевного делания, глава 12, о жительстве в послушании у старца [11].

128. Некоторый старец сказал: тот монах, который от души предает себя повиновению духовному отцу, большую имеет мзду, нежели тот, кто живет отшельником в пустыне. К этому он присовокупил: один из отцов сказывал, что он видел четыре чина в небе: первый чин состоял из больных, благодарящих Бога; второй - из занимающихся странноприимством и тщательным служением ближним; третий - из жительствующих в пустыне, лишенных человеческого общества; четвертый из тех, которые повинуются духовным отцам и находятся в послушании у них ради Бога. Чин проходящих послушание украшался золотою цепью и венцом и имел большую славу, нежели три первые чина. Я сказал тому, кто показывал мне все это: почему этот чин, меньший других, имеет большую славу, нежели другие? Он отвечал мне: потому что занимающиеся странноприимством делают это по собственной воле. Подобным образом вступившие в отшельническую жизнь в пустыне, по собственной воле оставили общество человеческое. Но чин, предавший себя послушанию, находится в совершенной зависимости от Бога и от духовных отцов, почему и имеет большую славу. Благое дело - послушание, проходимое ради Бога! Наследуйте, хотя отчасти, о чада, эту добродетель! Послушание - спасение для всех верующих. Послушание - родительница всех добродетелей. Послушание - дверь в Царство Небесное. Послушание отверзает небеса и возвышает человеков от земли. Послушание сожительствует Ангелам. Послушание - пища всех святых: воспитанные им, как млеком, они при посредстве его достигли совершенства [12].

129. Некоторый старец пребывал в пустыне отшельником и помышлял сам в себе, что он совершен в добродетелях. Он молил Бога, говоря: покажи мне, в чем заключается совершенство души: и я исполню это. Богу благоугодно было смирить помышления его, почему и сказано было ему: поди к такому-то архимандриту и сделай все то, что бы он ни приказал тебе. Бог открыл и архимандриту о пришествии к нему отшельника прежде, нежели этот пришел, при чем повелел: вот! такой-то отшельник придет к тебе: скажи ему, чтоб он взял плеть и пошел пасти свиней твоих. Пришел отшельник в монастырь, постучался во врата; его ввели к архимандриту. Приветствовав друг друга, они сели. И сказал отшельник архимандриту: скажи, что мне сделать, чтоб спастись? Архимандрит спросил: исполнишь ли то, что бы я тебе ни приказал? Отшельник отвечал: исполню. На это архимандрит сказал: возьми длинную плеть, - поди, паси свиней. Отшельник немедленно исполнил это. Знавшие его прежде и слышавшие о нем, когда увидели, что он пасет свиней, говорили между собою: видели ли вы великого отшельника, о котором шла такая молва? он сошел с ума! он взбесился! он пасет свиней! Бог, видя его смирение, и что он терпеливо перенес бесчестие человеческое, повелел ему снова возвратиться в свое место [13].

130. Человек, мучимый бесом и точивший во множестве пену от действия жившего в нем демона, ударил по щеке старца-отшельника; старец подставил ему другую щеку. Демон, не вынесши действия смирения, тотчас вышел из беснующегося [14].

1. Pag. 945, cap. 10.
2. Pag. 945, cap. 11.
3. Pag. 945, cap. 12.
4. Четьи Минеи 21 Июля.
5. Pag. 946, cap. 14.
6. Pag. 947, cap. 15.
7. Pag. 950, cap. 14.
8. Четии Минеи многие жизнеописания святых мучеников.
9. Святой Исаак Сирский. Слово 55.
10. Pag. 952, cap. 10.
11. 5-й том сочинений епископа Игнатия, изд. 1886 г., гл. 12. Приношение современному монашеству.
12. Pag. 952, cap. 19.
13. Pag. 963, cap. 52.
14. Pag. 963, cap. 53.